Обновление

Обновлена статистика.

Все обновления в твиттере www.twitter.com/hockeyfights_ru

Рубрики

Джордж Ларак: История самого нелюбимого тафгая в НХЛ. Часть 6 (начало)

Джордж Ларак6. ИГРАЯ С НАСТОЯЩИМИ МУЖЧИНАМИ… ИЛИ НЕТ

В ту ночь все отправились в клуб «Малибу». На вечеринке веселились задрафтованные игроки, и она всё продолжалась и продолжалась. Для празднования был отличный повод или даже сказать, для снятия всего того стресса. Некоторые гудели аж часов до 5-6 утра. Я не пил много, но имён тех, кто пил, конечно же, не назову. Но время мы провели просто замечательно.

Стив Келли выпил намного больше, чем я. Мы вернулись в отель вместе, громко болтая о наших желаниях. Вряд ли можно найти людей, счастливее и увереннее, чем парочка хоккеистов, выбранных на драфте одними из первых, и идущих из бара в тот день, когда их задрафтовала знаменитая команда.

На следующее утро у нас была запланирована встреча с ГМ Ойлерс Гленом Сатером. Да-да, с именно тем самым, легендой Ойлерс и архитектором побед в кубке Стэнли. Мы умудрились прийти на встречу вовремя, но явно не выглядели будущим франчайза. Вид у нас был довольно жалкий, и мы с трудом соображали. Мы рассчитывали на ещё одну рутинную встречу с рукопожатиями и уже представляли, как скоро мы сбежим в отель, отсыпаться.

Но у Сатера были другие планы.

В своём офисе он представил нас одному из тренеров по физической подготовке, Кёртису Бракенбери. Он отыграл около сотни игр в НХЛ за Блюз, Ойлерс и Нордикс. Большую часть карьеры он провёл в ныне несуществующей ВХА (где однажды он набрал 255 штрафных минут в сезоне за Миннесоту Файтинг Сейнтс). После ухода из хоккея он стал известным триатлонистом. В 1995 году он выступал на знаменитых соревнованиях серии «Железный человек» на Гавайях.

После рукопожатий, он позвал нас за собой. Я, наивный, посчитал, что он проведёт некую экскурсию по стадиону, и мы вскоре отправимся по домам, отмечать результаты драфта. Но, мой Бог, как же я ошибался. Мне пришлось выдержать самый интенсивный тренировочный лагерь в своей жизни.

Я никак не мог перестать думать о том, что все остальные задрафтованные уже разъехались по домам. Может, даже выбранные Монреалем уже демонстрируют новые цвета униформы своим родственникам. А мы, тем временем, усердно потели кровью и слезами целую неделю. Я нисколько не преувеличиваю. Этот Бракенбери был вообще двинутый.

Он мог часами крутить педали велотренажёра, причём с такой скоростью, будто за ним гнались медведи. Рядом с ним стояло небольшое мусорное ведро. Он, не снижая скорости, блевал в него и крутил педали дальше. Как вам такой персональный тренер?

Чуть ли не падая в обморок под конец тренировки, нам приходилось ещё пробегать по несколько километров по холмам. Стив и я были в хорошей форме перед драфтом, но к таким нагрузкам наши тела были совершенно е готовы. Я плюхался в кровать и засыпал ещё до 8 вечера.

Мы так и не спросили никого из Ойлерс, зачем они устроили нам такое сумасшедшее испытание с сумасшедшим тренером. Вероятно, это была идея Сатера. Он хотел знать, достаточно ли мы дисциплинированы и выдержим ли мы такие нагрузки и боль, которые приходится превозмогать, чтобы играть в НХЛ. А я и сейчас, только от воспоминания о тех занятиях, испытываю физическую боль.

В самолёте на пути в Монреаль я был немного напуган, тем, что только что происходило. Помню, думал о том, что, если такие же тренировки потребуются для игры в Ойлерс, то я бы сразу ушёл из команды. Мой организм долго не продержался бы.

 

Летом 1995 года мой отец решил, что с него хватит квебекской зимы и переехал во Флориду. Я перебрался жить к матери, в Лаваль, на север Монреаля. Я провёл два этих месяца, практически не контактируя с внешним миром, общаясь только с моим братом. Мы оба самозабвенно тренировались, шесть-восемь часов только тренировки. Я хотел достичь наилучших кондиций перед началом тренировочного лагеря. Опыт с Бракенбери не прошёл бесследно. Я не ставил рядом с собой ведро для блевотины, но и не хотел заявиться в лагерь и узнать, что я – единственный, кому оно требуется.

Единственные развлечения, в которых я принимал участие тем летом, были только с семьёй. Я сразу заметил, что люди стали относиться ко мне по-другому. Я не говорю о матери, брате и сестре. Все трое были рады моему успеху и продолжали поддерживать меня в дальнейших устремлениях. Но остальные родственники теперь вели себя иначе. Те, кто постоянно высмеивал мои мечту, стали смотреть на меня с некоей смесью гордости и зависти. Никто теперь не качал головой и не призывал меня спуститься с небес. Внезапно все стали поздравлять меня, говоря, что знали, что я добьюсь своего. Смешно было, когда они начали давать мне советы, как действовать теперь, чтобы заиграть в НХЛ.

Они считали меня деревенским лошком, когда я решил оставить Бребёф, чтобы учиться в обычной школе. А теперь они мне говорят, что я принял правильное решение. Всё это было смешно, а поскольку тем летом, я общался лишь с родственниками, я слышал эти россказни повсюду. Это стало моим личным поводом для смеха.

Лето пролетело со скоростью света, хотя я считал дни до открытия лагеря. Днём я пропадал в спортзале, а по ночам запирался в комнате, предаваясь своим заветным мечтам. Волнение, но вместе с ним и тревога – порой мне приходилось заставлять себя думать о чём-то другом, лишь бы унять бешеный пульс.

 

Большой день, наконец-то, пришёл. Я вылетел в Эдмонтон и там меня встречали люди из команды. Меня отвезли в отель, в котором я оставался до конца тренировочного лагеря.

Следующим утром я впервые встретился со всеми моими новыми одноклубниками и техническим персоналом. Мы все приехали в Эдмонтон Колизеум (ныне Рексолл Плейс), где команда играла свои домашние встречи. От волнения ночью перед этой встречей я не мог уснуть несколько часов.

Когда я впервые вошёл в раздевалку Ойлерс, я был в полном восхищении. Один из самых волнительных моментов в моей жизни. Я обычно видел этих парней по телевизору, а не в раздевалке команды. Да, я готовился встать плечом к плечу с игроками НХЛ, но, могу сказать, я не мог поверить, что я теперь с ними, в одной раздевалке.

Все игроки основы Ойлерс выглядели расслабленными и спокойными, особенно Даг Уэйт, беспрестанно шутивший. Я же трясся, как осиновый лист, и чувствовал себя таким маленьким в своих коньках. Представьте, я в раздевалке команды НХЛ, не как зевака, а как игрок. Восхитительное чувство.

Я надел всю свою амуницию и отправился со всеми на лёд. Первый раз в жизни я был готов выскочить на лёд без визора. в этот момент я реально чувствовал, что стал мужчиной.

И это означало, что просто теперь не будет никогда.

С моих первых дней в организованном хоккее мне никогда не приходилось прилагать большие усилия, чтобы попасть в команду. Да, меня отчисляли в некоторых команд и не раз, но это не из-за того, что у меня не хватало мастерства. С подросткового возраста я всегда был одним из лучших игроков в лиге, если не лучшим. Если бы не было этого простого, чистого расизма, я бы, скорее всего, преуспел бы и в более младшем возрасте. А в 15-16 лет, пусть я уже не был одним из лучших игроков, я отлично знал свою роль и великолепно с нею справлялся. Я был лучшим бойцом лиги.

Но сейчас всё было иначе. Я понял это, увидев, сколько хоккеистов выкатилось на площадку. Габаритные, быстрые, опытные, нацеленные на успех – и таких много. Гораздо больше, чем требовалось Ойлерс на первый матч сезона.

Я должен был быть беспощадным. Если я хотел стать одним из двадцати двух человек, начинающих сезон с Ойлерс. я должен был занять чьё-то место. На протяжении всего тренировочного лагеря я должен буду исповедовать религию «каждый за себя».

Это было абсолютно новое чувство для меня. Я всегда играл в хоккей, как в командный вид спорта и моей работой было помогать одноклубникам. Я чувствовал себя не в своей тарелке от осознания того, что правила изменились, и я теперь должен буду превзойти игроков своей команды – и не только превзойти, но и встать между ними и их мечтой. Но другого способа не было. Я знал, что цель любого из этих парней та же самая, что и у меня. Это не было чем-то личным. Кто-то должен пробиться в команду. Я был самым молодым на льду и должен был подвинуть кого-то из старичков.

В лагере я отлично проявил себя, и каждый день добавлял мне немного уверенности. Уже близились выставочные игры, а я всё ещё оставался в команде. Я начал думать, что сыграю хотя бы в одной из них. Хотелось просто почувствовать вкус игры НХЛ, пусть даже и в выставочном матче. И я сыграл, не один, а целых три игры: против Виннипег Джетс и дважды с Сан Хосе Шаркс.

Это было и впечатляюще и пугающе одновременно. В первый раз, когда главный тренер мягко хлопнул меня по плечу, дав знать, что следующая смена моя, я уверен, моё сердце ёкнуло. Я был готов как никогда и одновременно хотел исчезнуть.

Я увидел игроков, возвращающихся на лавку, и через пару секунд сам перевалился через борт. Чувства зашкаливали. Размеры стадиона и количество зрителей поражали воображение, я раньше с таким не сталкивался. Самый быстрый и самый жёсткий балет раскручивался вокруг меня. Но даже сейчас, я не могу вспомнить, коснулся ли я шайбы в своей самой первой смене.

Честно говоря, игра на правом краю четвёртой тройки отлично мне подходила. Я не вижу проблемы в том, что играл я по четыре-пять минут за игру. Я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. У меня лучшие места на всём стадионе и периодически я ещё и выхожу на лёд. Но, скажу я вам, мне намного больше нравилось смотреть эти игры с комфортной скамейки, нежели когда я выходил на лёд.

В каждой смене я сильно нервничал. Никогда не было известно, что может случиться и придётся ли мне драться. Потасовки – это обычное дело в предсезонных играх, когда молодёжь старается произвести впечатление, и счёт игры не так уж важен. Когда бы я не выходил на лёд, мне приходилось оглядываться через плечо, следя, чтобы никто не атаковал меня или не вызвал на бой. Иными словами, в каждый мой выход на лёд, я не мог дождаться, когда же я вернусь обратно.

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>