Обновление

Обновлена статистика.

Все обновления в твиттере www.twitter.com/hockeyfights_ru

Рубрики

Джордж Ларак: История самого нелюбимого тафгая в НХЛ. Часть 2 (начало)

Джордж Ларак2. РЕМЕНЬ И ПОБОИ

 

Еще одна вещь, которую я бы хотел добавить о Джеки Робинсоне: может я и выбрал его образцом для подражания еще в юности, но, должен признаться, я ненавижу бейсбол. Это может показаться противоречивым, но это не так. Всю свою жизнь я четко разделял публичного человека и индивидуальность. Вы можете уважать бейсболиста, будучи безразличным к бейсболу. Это относится не только к Джеки Робинсону, но и к каждому человеку во всем мире, включая меня. В этой книге та же самая картина: с одной стороны вы видите Джорджа Ларака в НХЛ, с другой стороны – человека вне льда.

Но я далёк от того, чтобы умалять исключительный талант Робинсона в бейсболе, демонстрируемый им на протяжении всей карьеры. Помимо всех его бесчисленных вершин, покорённых в качестве игрока, его человеческие качества и решимость были моей путеводной звездой в юности. Что касается моего отвращения к бейсболу – на то есть две причины: одна из них личная, а вторая связана с самим видом спорта.

Как я уже говорил ранее, ребёнком я пробовал свои силы во многих видах спорта, не только из-за огромной любви к ним, но и потому что мой отец постоянно отдавал меня все в новые и новые секции. Естественно, я играл в бейсбол, но оказался настолько плох, что оставил его уже после первого же сезона.

Главная проблема заключалась в том, что я ловил и подавал одной и той же рукой – левой. Каждый раз, когда я ловил мяч ловушкой, мне приходилось брать его в другую руку, скидывать перчатку на землю, брать мяч обратно в левую руку, а только потом бросать его. Не очень эффективная техника, мягко говоря.

Другая причина моей нелюбви к бейсболу исходит от наблюдения за самой игрой. Половина игроков выглядят как борцы сумо. Они жуют либо жвачку, либо табак всю игру, и ковыряют в носу дольше, чем бегают по полю.

Разумеется, отбить мяч со скоростью под двести километров в час – задача очень сложная. Однако я также знаю, что Дэвид Уэллс провел свой суперматч за Нью-Йорк Янкис 17 мая 1998 года, будучи с жестокого похмелья после пьянки накануне. Я не единственный, кто говорит об этом – он сам пишет об этом моменте в его биографии. Такие вещи не позволяют воспринимать бейсбол всерьез. И пузень у него тоже будь здоров!

Не то, чтобы я не имел что-то против людей с избыточным весом. Просто такой полный человек как Уэллс не смог бы провести всю свою карьеру в какой-нибудь другой лиге, кроме МЛБ.

Так как я заговорил о животах, то должен признаться, что в течение долгих лет у меня было невысокое мнение о людях с избыточным весом. Пожалуйста, простите меня, так как я был молод в то время и имел тенденцию принимать все сказанное моим отцом за чистую монету. По его мнению, избыточная масса тела ребенка говорит о родительской ошибке, не меньше.

Согласно моему отцу, только плохое воспитание может привести ребенка к избыточному весу. Надо сказать, у нас была спартанская диета. В кухонных шкафах и холодильнике не было и следа вредной пищи. То же самое касалось и наших завтраков, что мы брали в школу. Газировка, печенье, чипсы, мороженое – все это было под запретом. Дозволялись только фрукты и овощи. Когда мои друзья оставались у нас на обед, то их охватывало полнейшее отчаяние, и они засыпали меня вопросами о том, что же мы едим. Я пытался им объяснить доступными словами, но… Дети привыкли есть то, что им нравится, а нашу диету они воспринимали с непониманием. Друзья могли говорить со мной о печенье Орео с горящими глазами, а я впервые его попробовал, наверное, лет в пятнадцать

Ужины были довольно однообразны. Курица и рис каждый вечер. Друзья спрашивали своих мам, что будет на ужин. Нам и спрашивать не надо было, мы знали наверняка. Курица и рис, снова и снова…

Еду готовил у нас в основном отец. Он не экспериментировал много и, по большей части, готовил по гаитянским рецептам, которым его научила его мать. Ну и какая же гаитянская кухня без курицы и риса. Правда, сомневаюсь я, что мы ели эти блюда согласно гаитянским традициям. Мне кажется, что моим родителям не хотелось заморачиваться с готовкой чего-то другого.

Хотя я должен сказать, что традиции были важны для моих родителей, они глубоко укоренились в их сердцах и поведении. Несколько двоюродных братьев и сестер, а также других близких родственников жили недалеко от нас, и если кто-то не из нашей семьи вдруг оказывался на нашей вечеринке, то его охватывало чувство, будто он телепортировался на три с лишним тысячи километров из Квебека в Порт-о-Пренс. Я любил эти вечеринки, поскольку только там, ну и ещё на наших днях рождения, можно было слегка пренебречь правильным питанием и поесть чипсов и тортов.

Ах, да, чуть не забыл. Раз в месяц у нас на ужин был пастуший пирог (Мясной пирог с начинкой из мяса и картофеля – прим. Святослав Панов). Моя душа и мой живот были невероятно счастливы в те вечера, так как я считал эту чрезвычайно экзотичной. Позже вы увидите, как изменилось мое мнение с тех пор.

Но, не считая отсутствия нездоровой пищи, мы, в принципе, ни в чём себе не отказывали и были довольно обеспеченной семьёй. Мы жили в красивом уютном районе под названием Ле Бойс Д’Ангульме в большом доме с четырьмя спальнями, двумя ванными комнатами, с огромным двором, в центре которого располагался бассейн. Мы прожили там десять лет с 1982 по 1992 годы, и за это время вся окрестная детвора вдоволь наплавалась и наигралась в нашем дворе.

Когда мне исполнилось восемь лет отец начал поручать мне различные дела, такие как стрижка газона или уборка дорожек вокруг дома. Оценивал он такую работу в семь долларов, исправно платя мне по завершении каждого поручения. Дети обычно ненавидят такую работу. Мне же нравилась такая работа, так что я стучался к соседям, предлагая свои услуги.

Как вам кажется, похоже, у меня было довольно беззаботное детство в пригороде (ну, не считая печенья Орео), не так ли? Мне кажется, что я получил великолепное воспитание для того, чтобы стать тем, кем я планировал, как вскоре это и станет понятно.

Если можно назвать одну вещь, изменившую мое детство в хорошую или плохую сторону, то это, без сомнения, тиранический режим моего отца. Непреклонность моего отца правила нашим домом. И мы должны были подчиняться ему всё время, всегда и везде. Само собой, мы пытались хоть как-то уйти из-под его контроля при любой возможности, но удавалось это сделать не так часто. Школа, спорт и даже игры подчинялись нормам и правилам, которые изобрел и ввел мой отец. Он управлял своими детьми, словно сержант своими солдатами.

Я с самого детства помню, как отец прививал нам жесточайшую дисциплину, подчиняя нас своей воле. И с годами он ничуть не смягчил своего отношения к людям. Иными словами, он ни капли не изменился, оставаясь по-прежнему деспотом с головы до пят.

Между отцом и нами не было никаких обсуждений или дискуссий. Только безоговорочное подчинение. Едва уловимая тень неудовольствия на наших лицах рассматривалась как попытка бунта. За любую малейшую нашу ошибку следовало неотвратимое наказание. Нам влетало каждый раз, когда ему казалось, что мы отклонились от выбранного им направления. Под «влетало» я имею в виду физическое наказание, хотя в наше время многие считают такой вид наказаний недопустимым. За исключением тех, кто полагает пятьдесят ударов ремнем ребёнку по рукам справедливым наказанием.

Я понимаю, что такого рода поведение кажется пережитком другой эпохи. Но эти постоянные наказания имели место в 1980-е и 1990-е в Квебеке, с 7 декабря 1976 года, когда я родился в Монреале, 17 мая 1978 года в Броссаре родилась моя сестра Дафни, а мой брат Жюль-Эди родился 23 августа 1980 года в Сент-Иле. Когда дело доходило до воспитания детей, у отца не было альтернативы ремню. Он просто повторял то, что через что прошел в детстве на Гаити.

Помимо тяжёлого детства, устроенного ему своими родителями, мой отец провел свои молодые годы на родной земле во враждебной обстановке режима Дювалье. Он очень быстро понял, что ему не на кого рассчитывать, кроме самого себя, чтобы выбраться из этой атмосферы вездесущего страха. С тех пор он унаследовал три четких черты характера. Во-первых, несоразмерная гордыня, во-вторых, желание всё контролировать окружающего, а в-третьих, абсолютное упрямство. Несмотря на то, что мы не обсуждали этого с отцом, но я уверен, что он хотел видеть подобное совершенство, которого достиг он сам, и в собственных детях. Мы должны были делать всё без ошибок, только потому, что он считал, что сам делал всё верно с младых ногтей.

Уехав с Гаити, когда ему не было и двадцати лет, он приехал в холодную северную часть Монреаля в поисках нового дома. Первые месяцы в Северной Америке этому гиганту ростом 1,82 метра и весом в 90 кг приходилось полагаться на пищевые банки (Организация, которая занимается сбором пищевых продуктов от производителей и поставщиков и передачей их нуждающимся – прим. Святослав Панов), чтобы просто выжить. Он смог окончить престижный Политехнический университет Монреаля с дипломом механического машиностроения и получить степень бакалавра архитектуры в Университете Монреаля.

Несмотря на унижения, финансовые неудачи и боль изгнания, он создал семью, давая своим детям все, чего ему самому не хватало в детстве. Поскольку он был убеждён – убеждён и сейчас — что именно жесткость позволила ему пройти через всё, то он и не представлял себе, что лучшим воспитанием для детей может быть что-то, кроме битья ремнем по рукам.

Я не пытаюсь оправдать методы его воспитания, но, в то же время, должен сказать, что многие дети из числа иммигрантов воспитывались и воспитываются по сей день в схожих условиях, всё теми же методами. Сейчас у меня много друзей, чьи родители в свое время приехали из стран Северной Африки, Ближнего Востока и, конечно, с Гаити. Когда мы заводим разговор о том, как нас воспитывали, то меня приводит в замешательство огромное количество общих черт между нами.

Родители, живущие в Канаде давно, гораздо меньше и мягче наказывают своих детей, чем те, кто туда переехал недавно, поэтому я понимаю их возмущение подобным воспитанием. Можете поверить мне на слово, что моим близнецам никогда не придется испытать на себе силу удара моего ремня. Я никогда не буду терроризировать их таким образом. Я твердо верю в иные, более эффективные способы воспитания своих детей, чем размахивание ремнём каждый раз, когда их поведение не соответствует моим правилам.

Но, не пытаясь уменьшить количество физических наказаний детей, вновь прибывшим родителям-иммигрантам будет очень сложно или вообще невозможно понять, какое поведение допустимо, а какое нет, в их новой стране. Это относится не только к воспитанию детей, но и ко всем сферам их новой социальной жизни. Мне кажется, что недавно приехавшие часто остаются разумом в своей стране. Разумеется, я здесь не для того, чтобы пролить свет на причины этой ситуации, но мне кажется, что преобладающий тип межнациональных отношений в канадском обществе загоняет новых мигрантов в некое подобие гетто. Это приводит к тому, что этим людям сложно приспособиться к социальным нормам поведения, принятым большинством в Канаде. Разумеется, в том числе и в Квебеке.

Я отчетливо вижу доказательства этого в том, что мой отец, несмотря на то, что получил образование по западным стандартам, никогда не стеснялся бить нас даже при друзьях. Я никогда не забуду один конкретный день.

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>