Обновление

Обновлена статистика.

Все обновления в твиттере www.twitter.com/hockeyfights_ru

Рубрики

Интервью с Джимом Маккензи

Интервью от 2006 года.

Кто был вашим проводником в хоккейном мире до того момента, когда вы стали вполне самостоятельным человеком?
— Без сомнения, это были мои родители. Конечно, у меня были любимые игроки, премудрости игры я постигал под руководством великолепных тренеров, но моими идолами были и остаются родители. Сколько себя помню, всегда мечтал быть похожим на отца.А кто был вашим любимым «тафгаем»?
— Мальчишкой я был горячим поклонником «Монреаля», а поскольку сам играл в обороне, то всячески пытался подражать знаменитому Ларри Робинсону. Но при этом по манере игры я скорее походил на Криса Найлана, к которому также испытывал глубочайшую симпатию. Мне импонировали его постоянная нацеленность на борьбу, жесткость и неуступчивость. Каждый его выход на лед мог в корне изменить рисунок игры. Ему даже не обязательно было затевать драку или применять сокрушительный силовой прием. Просто следующая после него смена внезапно начинала играть быстрее и умнее. Шаман!

Готовились ли вы как-то особо к возможным потасовкам в игре?
— Никак. Просто перед игрой всегда знаешь с кем, возможно, придется схватиться, а в пылу борьбы всякое может случиться и тут уж никакие видеопросмотры не помогут. Больше меня заботили те игроки, которые охотились на наших «звезд», но при этом не горели желанием встретиться с их «телохранителями». С такими я старался разобраться без кулаков — например, неожиданно встретить их силовым приемом или издевательски легко выкрасть шайбу у них из-под носа. Но сделать это обязательно в рамках правил.
Выбить провокаторов из колеи, заставить отступиться от первоначальных планов, вот, на мой взгляд, работа, которую должен делать классный «тафгай».

Как бы вы описали собственную манеру ведения боя?
— Ну, по молодости лет, это был, пожалуй, лихой ковбойский стиль — никакой разведки и тактических ухищрений, просто бей, пока соперник не упадет, или у тебя самого не кончатся силы. Тогда мне и в голову почему-то не приходили мысли о последствиях, окажись мои оппоненты чуть более опытными бойцами. Но главное, что в юниорах я научился бить с обеих рук. Ведь это значит, что даже если одна рука травмирована, ты все равно можешь сражаться. Я дрался со многими бойцами, обладающими мощнейшими ударами, но… в большинстве своем они были «однорукими». Кроме того, после изменений в правилах, запрещающих выходить на площадку в свободно висящем на теле свитере, что привело к заметному ограничению подвижности хоккеистов, у меня появились дополнительное преимущество перед «однорукими». Достаточно было придерживать их «боевую» руку, одновременно с этим нанося удары свободной рукой.

Многие болельщики считают вас самым «чистым», самым уважаемым бойцом за всю историю НХЛ. Вы всегда придерживались негласного бойцовского кодекса. Почему? Насколько трудно было держать себя в руках?
— Мой отец был полицейским. Может, от него я почерпнул уважение к правилам. Считаю, что когда в бою ты сбил противника с ног или натянул свитер ему на голову, этого достаточно, чтобы обозначить твое преимущество. Некоторые же продолжают добивать соперника, словно от этого зависит их жизнь. Я же всегда считал драки лишь частью игры. Мне нравится биться один на один, но при этом я никогда не старался умышленно травмировать оппонента. Отвечаешь ударом на удар, ты мне — я тебе, словом, обычная «тафгайская» работа. Тяжеловесу незачем ломать кому-то колени, наносить удары исподтишка или целиться локтем в голову. Можно в духе Скотта Стивенса чистым силовым приемом встретить зазевавшегося и слишком низко опустившего голову соперника. В этом и состоит отличие великих бойцов от подражателей, плевавших на все регалии и кодексы. Мне не обязательно добивать соперника, чтобы поставить точку в поединке. Он знает, кто из нас был сильнее, понимают это и мои товарищи, и зрители. Все знают — ты победитель и втаптывать побежденного в лед вовсе не требуется.

30 декабря 1990 года вы сражались с Дэйвом Брауном. Это был всего второй ваш выход на лед в НХЛ, но тем не менее 21-летний боец бросил вызов маститом «тафгаю».
— Как раз перед той игрой, накануне, мы играли в Калгари, и я забил свой первый гол в НХЛ. И после матча получил нагоняй от тренера, принявшегося объяснять, что меня вызвали из фарм-клуба вовсе не для этого. Горячий юноша, я был сильно взбудоражен не только дебютом в НХЛ, но и угрозой ссылки обратно в АХЛ, поэтому тренерскую установку готовился выполнить с предельной тщательностью. А на предматчевой раскатке произошло следующее: я как угорелый носился по нашей зоне с шайбой, как вдруг неожиданно столкнулся нос к носу с каким-то здоровенным детиной из «Ойлерз», зачем-то влезшего на нашу сторону площадки. Не помню уже кто именно — Кенни Линзмен или Кит Эктон — закричали своему партнеру: «Ого-го, салага мечтает побить тебя на домашнем льду!» и что-то еще в том же роде. В ответ на эти выкрики громила флегматично посмотрел на меня сверху вниз и спокойно изрек: «Ты труп, малыш». Мне и в голову тогда не могло прийти, что это и был сам Дэйв Браун. Ну, мы немного потолкались с ним, сделали друг другу страшные лица и покатились в раздевалки.

В нашей раздевалке стояла гробовая тишина, словно вот-вот наступит конец света, а я даже не понимал, что случилось. Наоборот, я стал подбадривать своих впавших в ступор одноклубников: «Мол, понеслась, мужики, давайте надерем им задницы!». И, как ничего не соображающий бычок ринулся на заклание.

В первой же моей смене меня кто-то толкнул на борт и хорошенько огрел клюшкой. Обернулся — передо мной тот самый громила, в которого я врезался на раскатке. Ну, мы и подрались. Пожалуй, в том поединке была ничья. Я отбыл свою пятиминутку, возвращаюсь на скамейку запасных, а там царит настоящее веселье, все меня поздравляют, как будто я совершил подвиг. Я уселся на лавку с недовольным видом — еще бы, все что-то знают, а я не при делах. Рядом со мной сидел Дэррил Рэу, иначе говоря «Рэйзор», наш запасной голкипер, с которым мы целый год играли вместе за фарм-клуб, и я вижу, что он тоже и изумлением пялится на меня: «Обалдеть, парень, да ты крут!». Я же продолжаю пребывать в полном недоумении. Вообще, после этой драки и тренерской взбучки накануне я, признаться, похоронил свои надежды зацепиться за НХЛ. По ходу игры мы еще дважды едва не схватились с Брауном, но тот буркнул мне: «На сегодня хватит» и укатил восвояси. Мрачнее тучи я отправился на свою скамейку, а там Рэйзор вновь начинает донимать меня : «Чего ты хмуришься? Вчера забил отличный гол, сегодня устоял в драке против Дэйва Брауна. И еще недоволен!». Я ему отвечаю: «Подумаешь, какой-то Браун. В фарм-клубе приходилось управляться с противниками посерьезнее, чем этот бугай. А тут ничего особенного». У Рэйзора глаза чуть не вылезли из орбит: «Да ты понимаешь, кто это был? Это не какой-то Браун, это — Дэйв Браун! Тот самый, который играл в «Филадельфии», а теперь играет за «Эдмонтон»!» Только тут до меня дошло. Это ж надо, думаю, вызывать на бой Дэйва Брауна на гостевом льду за 10 минут до конца игры… Слава Богу, что он не принял мой вызов. А матч, кстати, мы тогда выиграли с разницей в одну шайбу. Вот таким было моё знакомство с Дэйвом Брауном.
В поединках с кем вам приходилось призывать на помощь всё свое бойцовское мастерство?
— Я не могу назвать явного лидера. В первую очередь, на память приходят Дэйв Браун, Боб Проберт, Стю Гримсон, Тони Твист и Сэнди Маккарти. Из «молодежи» выделил бы Джорджа Ларака, Дональда Брашира, Джоди Шелли. Это все выдающиеся бойцы.

Понравилось ли вам сниматься в кино? Речь о документальном фильме: «Тафгаи — честь и отвага».
— Сначала я сомневался, думал, что есть кандидатуры и получше меня, но в итоге счёл это большой честью для себя. Интересно было послушать мнение других «тафгаев» о себе. Отличная работа получилась.

В фильме вы рассказываете о том, что редко били первым. Почему?
— Думаю, это привычка. Некоторые скажут, плохая привычка, но я никогда не хотел получать штрафы как зачинщик к честно заработанной пятиминутке. Для меня было важно знать, что это не провокация, а именно драка. Мне часто говорили, что этого лучше не делать, поскольку найдется кто-нибудь, кто пробьет мою защиту мощным первым ударом, но, как видите, обошлось.

Как вам работалось под руководством Пола Холмгрена, известного своей агрессивной манерой поведения в составе «Флайерз»? Помогал ли он вам оттачивать бойцовые навыки?
— Мне весьма импонировал этот его агрессивный стиль игры. Пол был отличным учителем для молодежи в нашей команде. Но никаких специальных уроков боевых искусств он мне не давал, все-таки у каждого свой стиль и свои особенности.

В начале девяностых одним из самых упорных соперничеств в лиге было ваше противостояние с Тони Твистом. Какими были эти поединки, и как вы оцените своего противника?
— Твист и сегодня считается «бойцом» высшей категории, что соответствует истине. Его габариты просто поражали, а удар с правой был убийственным. Да… А еще после одного из наших с ним боев я встретил свою будущую жену. Это случилось в Хартфорде. Между мной и Твистом произошел затяжной поединок, после которого мне понадобилось немного больше, чем обычно, аспирина для головы и льда для отбитых кулаков. После матча, прочистив слегка мозги, я зашел в ресторан перекусить, и тут ко мне подошла юная леди. Мою физиономию украшала целая россыпь шрамов, плюс к этому добавились свежие ссадины на кулаках и лбу от меткого попадания Тони. Я с трудом мог держать вилку. И она спросила: «Вы что, хоккеист?», а я в ответ едва смог пошевелить языком. Но все кончилось хорошо, и позже мы поженились.

Большинство ваших поединков с Сэнди Маккарти проходили в открытом обмене ударами. Тяжело было справляться с соперником, действующим в подобной манере?
— Мы оба были тогда молоды, а между нашими стилями было много общего. Интересно, что у меня есть фотографии наших поединков одного года, на которых я в форме трех разных клубов — «Хартфорда», «Далласа» и «Питтсбурга». Помнится, у нас бывали затяжные баталии, когда мы падали уже не от ударов, а от усталости. А когда он перешел в «Нью-Джерси», а я стал выступать за «Рейнджерс», то мы дрались почти каждую игру.

Однажды вы устроили жесткое «рубилово» со своим бывшим одноклубником Стю Гримсоном. Какие у вас остались воспоминания об этом неуступчивом бойце?
— Да уж, до того, как мы вместе защищали цвета «Анахайма», драться со Стю было значительно проще. Но затем мы стали не просто товарищами, а друзьями, равно как и наши сумьи. Драться с ним лишь потому что он «тафгай» «Лос-Анджелеса», а я «Нью-Джерси» было нелегко, но поединок вышел просто на загляденье. После игры я подошел к Гримсонам, и сын «Комбайна» со слезами на глазах кинулся ко мне с вопросом: «Ты хотел отдубасить моего отца, а он тебя, и вы считаете себя друзьями?» В пять лет, конечно же, трудно понять, что вся игровая вражда не выносится за пределы хоккейной площадки.

Вы вспоминали о ваших поединках, уже будучи одноклубниками в «Анахайме»?
— Бывало и такое. Особенно одну потасовку, когда я играл в «Виннипеге», а Стю в «Детройте». Судьи уже вцепились в нас, а мы, не обращая ни на кого внимания, продолжали стоять и яростно пыхтеть в лицо друг другу. Тут Гримсон спрашивает меня: «Твоя жена итальянка?» Я даже растерялся от столь неожиданного вопроса от человека, который несколько мгновений назад готов был закатать меня заживо в лед. «Ну, допустим», — отвечаю я ему. Смотрю — судьи уже просекли ситуацию, и зная, что «Комбайн» записной шутник, навострили уши. Тогда Гримсон продолжает развивать свою мысль: «Они ведь любят готовить еду, добавляя много чеснока, так?» и… резко отцепившись от меня, поехал на скамейку штрафников. Арбитры, разнимавшие нас едва не лопнули от хохота, а я не сразу понял, что к чему. У Стю вообще такое непроницаемое лицо, что не поймешь шутит он или говорит всерьез. С такой миной только в покер играть. И только оказавшись сам на скамейке и расслабившись, я сообразил, что он имел ввиду и тоже засмеялся. Стю еще взглянул на меня с видом: «Поздравляю, поздравляю».

Как думаете, он будет хорошим юристом?
— Не сомневаюсь. Он весьма целеустремлен, получил образование очень быстро, за два с половиной года. Он знает, чего хочет, знает как этого достичь и делает все для этого. Обязательно обращусь к нему за советом, если понадобится.

У кого из ваших коллег по бойцовскому цеху самый сильный удар?
— Джо Кошур и Тони Твист не зря считаются самыми мощными молотилками, заряжали они будь здоров. Хотя многие бойцы могли или по-прежнему могут выдать отличнейший панч, скажем, Стю Гримсон, Дональд Брашир и человек-гора Джордж Ларак. Весьма эффектно смотрятся мощные удары в подбородок, в нос, в глаз, хотя не менее болезненным бывает и удар по уху.

18 февраля 2000 года вы помогли Бобу Проберту преодолеть рекордную отметку в 3 000 штрафных минут.
— Было такое. Сама драка вышла короткой, мы уже откатали свою смену, устали, и соперник прижал нас к воротам, едва не забив гол. Тогда я решил, что нам просто необходима передышка и, памятуя о том, что Боб никогда не отказывается от драки, подкатился и вызвал его на бой. На мое счастье, он тоже заметно выдохся к тому времени, так что мы слегка помахали руками и спокойно разошлись. А о том, что у Боба юбилей, мне кто-то сказал уже после игры.

Как бы вВы охарактеризовали Проберта, как бойца и как игрока?
— Он может служить образцом для любого «тафгая». Проберт мог играть, наводить панику в рядах противника и, что немаловажно, умел забивать голы. Словом, очень уважаемый мною хоккеист.

Став отцом, вы поменяли отношение к своей работе, может, стали менее агрессивным?
— Нет, моя жена великолепно могла объяснить моим детям, каков их отец на самом деле. А я остался таким, каков есть.
Вратари ловят шайбы, бейсболисты отбивают мячи, доктора лечат, писатели пишут, все делают то, что считают нужным для себя. Драки — это часть игры. Мне же не срывает башню дома, я не бросаюсь на людей на улице, но и не собираюсь смотреть сквозь пальцы на тех, кто это делает. Мы объясняем детям, что такова жизнь, и это одна из ее сторон, причем не самая худшая. У жены это замечательно выходит.

В 2003 году вы впервые подняли над головой Кубок Стэнли, проведя в НХЛ 10 лет. Где вы отмечали свою долгожданную победу?
— В маленьком городке Карлайл в Саскачеване, где я играл в юниорской команде. Мы провезли его по Мэйн-стрит, а затем все желающие фотографировались с ним в обнимку. Я был безумно рад вернуться туда, где вырос, да еще с таким триумфом. В этом году я с группой ребятишек, которых тренирую, ездил в Торонто, где мы побывали в Зале хоккейной славы. Иои подопечные были очень горды, увидев имя свое тренера рядом с великими Уэйном Гретцки, Марио Лемье и Бобби Орром.

Собираетесь и дальше посвятить себя тренерской работе?
— Пока еще не решил. Очень много времени приходится проводить в разъездах, а я и без того за 15 лет в НХЛ поиграл в девяти городах. Хотелось бы побольше времени проводить со своими детьми.

Источник: hockeyfights.com

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>